Специалист по связям с общественностью получила одобрение по EB-1A без RFE

— Расскажите немного о себе. Кто вы по профессии, чем занимаетесь? Из какой вы страны?

— Я из России, из города Санкт-Петербург. Много лет занимаюсь сопровождением бизнес-проектов во взаимодействии с органами государственной власти. Сейчас я работаю директором по GR и PR. В основном продвигаю продукты, в последнее время это IT-продукты в области финтеха, в органы государственной власти: это получение субсидий, грантов, работа с имиджем компании и другие задачи такого уровня.

— Как давно вам захотелось переехать в США и почему?

— Наверное, как и у многих, желание появилось примерно четыре года назад. Я уже жила в США и у меня там довольно большой профессиональный нетворкинг. Я проходила там профессиональную политическую стажировку, училась на курсах в Гарварде и в Университете Мэриленда. Поэтому Соединённые Штаты для меня понятная страна. Плюс английский язык — я изучаю его всю жизнь и стараюсь поддерживать на хорошем уровне. Поэтому я не выбирала между разными странами и даже не рассматривала Европу.

— Почему вы решили идти именно по визе EB-1A?

— На самом деле я просто не рассматривала другие варианты. Работодателя в США у меня не было, да и искать его было сложно. В компании Муверт мне рассказали о критериях визы EB-1A. Честно говоря, сначала я вообще не верила, что им соответствую. Когда начинаешь думать об этой визе, кажется: ну какой ты там «гениальный, выдающийся специалист», обычная работа, обычная жизнь. Но когда я поговорила с Ольгой, моим экспертом, она сказала, что у меня есть шансы. Тогда я уже по-другому посмотрела на эту возможность и решила попробовать. Других виз я никогда не рассматривала — у меня были только туристические визы в США.

— Как вы узнали о компании Муверт? И почему решили готовить кейс с нашей помощью?

— Мы узнали о Муверт еще в ковид, информацию нашли на YouTube. Тогда у нас только начали появляться мысли, что, возможно, мы хотим уехать из России. Мой муж разговаривал с основателем компании, потому что изначально мы думали, что подаваться будет он. Но он адвокат, и мы поняли, что получить визу по его направлению будет достаточно сложно. Позже, когда ситуация в России стала более очевидной, решили попробовать подать мой кейс.

— Какие сомнения были в начале?

— Сомнений было очень много. Прежде всего — действительно ли я соответствую визе. У меня длинный профессиональный путь: я работала не только в GR, я была профессиональным политиком, депутатом десять лет. И меня очень смущала именно моя сфера деятельности. Понятно, что сейчас отношения между странами сложные, и у меня были сомнения, что вообще что-то могут одобрить человеку с политическим бэкграундом. Последние годы я уже занималась только GR, но всё равно переживала, что это может стать «красным флагом». Поэтому я долго колебалась.

— Как проходила подготовка документов?

— 3 февраля 2024 года я купила программу сопровождения и просто пошла по алгоритму, который был на платформе. Сначала стала собирать все материалы о себе. Первое, что я сделала — нашла все публикации в СМИ. Просто ввела свою фамилию в интернете и собрала все ссылки. Поскольку я была депутатом, упоминаний оказалось довольно много. Постепенно стало понятно, что нужно усиливать кейс.

— По какой категории подавались?

— Я подавалась по категории Бизнес, и в итоге мы собрали семь критериев: награды, ассоциации, публикации в СМИ, судейство, авторство статей, критическая роль и высокая зарплата.

— Какой критерий оказалось легче всего закрыть?

— Одним из самых лёгких для меня оказался критерий СМИ. Поскольку я человек достаточно публичный, информации обо мне и моей работе было достаточно, и найти ее в интернете можно было довольно легко. Единственное, что мы дополнительно усилили, — это Major Magazines. Для этого я дала большое интервью, которое вышло в американском журнале CEO World. Это было полноценное интервью обо мне и моей профессиональной деятельности.
В остальном со СМИ особых сложностей не возникло. У нашей компании был корпоративный аккаунт на РБК, и я практически каждый месяц выпускала там по несколько статей. Честно говоря, если бы вопрос визы не стоял так остро, возможно, я бы делала это реже — как это часто бывает, откладываешь на потом. Но в процессе подготовки кейса я начала писать регулярно и публиковать материалы на постоянной основе. Фактически каждый месяц выходило несколько экспертных статей. Параллельно я довольно часто участвовала в эфирах и обсуждениях на Business FM, то есть в крупных и серьезных средствах массовой информации. В итоге критерий по СМИ закрылся достаточно уверенно и без особых трудностей.

— А какие критерии оказались сложнее?

— Судейство пришлось фактически создавать с нуля. Ранее у меня был только опыт участия в комиссии по приему экзаменов и дипломных работ у студентов в одном из государственных вузов, но этого, конечно, было недостаточно.
Поэтому пришлось выстраивать эту часть кейса. Я убедила руководство нашей компании, что нам стоит активнее участвовать в различных профессиональных конкурсах и номинациях. Мы начали целенаправленно искать конкурсы, где компания могла бы выступать номинантом, а я — входить в состав жюри. При этом я не судила собственную компанию, а оценивала другие проекты и участников.
Здесь очень помогло одно рекламное агентство, которое специализируется на подобных профессиональных конкурсах. Через них меня пригласили в жюри двух премий — «Лучший предприниматель года» и The Best Business Awards. Я участвовала в работе жюри и оценивала проекты участников. По этим конкурсам мы собрали довольно большой пакет документов. Там оказалось намного больше формальностей, чем я ожидала: подтверждения, письма, скриншоты, материалы с сайтов конкурсов. Ольга постоянно подсказывала, какие дополнительные документы нужно запросить и что еще стоит приложить.
В процессе подготовки кейса мы поняли, что одного только участия в жюри будет недостаточно, и решили дополнительно усилить этот критерий. Я выступила рецензентом научных статей — это тоже можно было включить в раздел судейства. Кроме того, летом я провела аудит GR-департаментов трёх крупных компаний. Мы собрали полный пакет документов по этой работе, включая внутренние материалы. Среди клиентов были действительно крупные предприятия — например, фармацевтический завод и ещё несколько крупных производственных компаний. Таким образом критерий «судейство» получился довольно сильным.

— Закрывали критерий профессиональные ассоциации?

— Да. В моей сфере это оказалось довольно непростой задачей, потому что профильных организаций не так много. Но у меня была своя профессиональная общественная организация, которую мы создали еще в 2010 году. Это межрегиональная общественная организация, и я являюсь её председателем. Мы включили её в кейс и подробно описали структуру и принципы членства.
Особенность этой организации в том, что её членами могут быть только избранные депутаты. Это не просто открытое сообщество, куда может вступить любой желающий. Поэтому мы прикладывали даже выдержки из законодательства о выборах, чтобы объяснить, что это за статус и почему членство в такой организации является показателем профессионального признания. Также мы подтвердили мою роль председателя.
Второй организацией, которую мы использовали, стала Московская ассоциация предпринимателей. Туда я, кстати, вступила довольно просто — без каких-либо специальных связей. Я заполнила заявку на сайте и приложила рекомендацию. Рекомендательное письмо было от бизнес-омбудсмена города Москвы — моей знакомой, которая написала, что рекомендует меня для вступления в ассоциацию. После этого меня приняли.
От ассоциации мне прислали довольно большой пакет документов: подтверждение членства, различные протоколы и другие материалы. В итоге получилась достаточно внушительная папка. На каждое действие у нас было документальное подтверждение.
Самой сложной частью здесь оказалось собрать все необходимые бумаги. В профессиональной среде не всегда можно прямо объяснить, зачем именно тебе нужны такие документы. Поэтому приходилось аккуратно просить, объяснять частично, договариваться. Но в итоге люди шли навстречу и помогали.
Кроме того, нам пришлось отдельно доказывать уровень самой ассоциации. Мы показывали, что в ней состоят известные и уважаемые профессионалы. Для этого по каждому человеку делали скриншоты и пояснения: кто это, чем он известен, какие у него достижения. И отдельно объясняли, почему именно меня приняли в эту профессиональную организацию.

— Какие еще критерии закрывали?

— Авторство статей. По ним у меня уже была база, потому что я заканчивала аспирантуру и у меня были научные публикации, в том числе на тему избирательной системы США. Но, естественно, для кейса нужны были статьи именно по бизнес-тематике. Поэтому я обратилась в профессиональное издательство и в итоге написала около семи научных статей на тему бизнеса и GR. С этим, на самом деле, особых сложностей не возникло. Все журналы, в которых выходили публикации, прислали мне физический экземпляр каждого журнала и необходимые документы. В итоге весь пакет документов у меня был на руках. По большому счёту, здесь тоже нет какой-то нерешаемой проблемы — просто нужно посидеть, подумать и всё правильно организовать. Я, например, по совету коллег старалась добавлять в статьи больше практики: таблицы, конкретные кейсы. 
Критическая роль. У меня сама должность довольно многозадачная, поэтому нужно было подробно объяснять, в чём именно заключается моя роль. У меня заключен трудовой договор с IT-компанией, но у этой компании есть разные продукты и несколько юридических лиц, и именно я занимаюсь продвижением их продуктов. Поэтому мы прикладывали должностную инструкцию — что входит в мои обязанности, какие задачи я выполняю, а также письмо от руководителя с описанием моей роли и ответственности.
Кроме того, мы прикладывали справки об оборотах компании и показывали, как они увеличились после начала сотрудничества со мной, когда я занялась продвижением их продуктов. Плюс мы добавляли документы о том, что мне удалось привлечь государственное финансирование на развитие компании — мы получили субсидию, и это тоже было отражено в кейсе.
Также мы прикладывали переписки из рабочих чатов, чтобы было видно, что у меня в подчинении находится достаточно большое количество сотрудников. Прикладывали презентации самих продуктов компании, чтобы объяснить, что это за система и зачем она нужна, потому что финтех — довольно сложная для понимания область. Поэтому мы сделали отдельный файл, где подробно объясняли, как работает продукт и в чём состоит моя роль в его продвижении. В целом получился довольно большой пакет документов.
Награды. У меня была одна награда, полученная в США на международном конкурсе. По этому критерию я прикладывала всю анкету, которую заполняла для участия, всё описание — фактически всю свою заявку целиком. Также приложила документы от организаторов, скрины, видео, которые были, и, конечно, саму награду. Она была получена за выдающиеся достижения в маркетинге.
И зарплата. Здесь тоже были определённые сложности, потому что у меня несколько источников дохода, поскольку работа связана с разными юридическими лицами. Я предоставляла все справки — мы запросили формы 2-НДФЛ и документы по всем премиям, которые мне выплачивались.
Кроме того, нужно было собрать статистику по уровню зарплат. С этим тоже было непросто: пришлось официально обращаться в органы статистики. Нельзя просто написать письмо — нужно заключать договоры, делать официальные запросы. Это заняло какое-то время, но в итоге я всё собрала и приложила данные по своему региону.

— Как готовили план трудоустройства?

— У меня уже давно есть профиль в LinkedIn, поэтому я его просто немного доработала и обновила. После этого начала откликаться на разные вакансии в США по своей специализации. Конечно, в большинстве случаев приходили отказы. Обычно первый вопрос, который задают работодатели, — есть ли у вас документы для легального нахождения и работы в США. И мне приходилось отвечать, что пока нет, потому что я только нахожусь в процессе оформления. Поэтому дальше диалог чаще всего не продолжался. Интересно, что единственный ответ я получила от компании TikTok. Они написали, что видят, что у меня пока нет необходимых документов, но готовы сохранить моё резюме в своей базе кандидатов. Это письмо мы тоже приложили к документам.
В остальном акцент был сделан на моем собственном плане работы. Я подготовила небольшой бизнес-план и приложила его к кейсу. В нем я описала, чем именно планирую заниматься в США. Речь идет о создании собственного агентства, которое будет заниматься сопровождением бизнеса по вопросам коммуникаций и PR. В бизнес-плане я указала, где будет находиться офис — в Вашингтоне, округ Колумбия. Также описала финансовую модель: какие проекты планирую вести, какой доход получать в первые два-три года работы. Сам документ был не очень большим, но он четко показывал, чем именно я собираюсь заниматься и как планирую развивать своё дело в США.

— Что было самым сложным в процессе?

— Наверное, самое трудное — это заставить себя снова и снова дорабатывать документы. Потому что в какой-то момент кажется, что ты уже всё сделал, что пакет готов, но тебе говорят: нет, это нужно переделать, это усилить, этого недостаточно.
Особенно тяжело было, когда летом Ольга написала мне, что кейс пока слабый: какие-то критерии могут не зачесть, какие-то доказательства недостаточны. В тот момент я, честно говоря, упала духом. Появилась мысль: зачем вообще всё это начиналось, столько времени, денег и сил уже вложено. Но всё-таки удалось собраться и продолжить.
Самое сложное — просто не остановиться. Нужно постоянно быть в процессе работы над кейсом. При этом нужно продолжать работать, вести проекты. Были дни, когда проходили большие мероприятия, интенсивы на несколько тысяч человек, после которых совершенно нет сил, но всё равно понимаешь, что нужно срочно что-то доделать по документам. Например, сделать скриншоты материалов. Я их отправляла, а потом получала комментарий, что скриншоты сделаны неправильно — на них должна быть видна дата. И тогда приходилось снова открывать всю эту огромную папку документов и переделывать десятки скринов. Это, честно говоря, было очень тяжело. Ты уставший после работы, возвращаешься в гостиницу и продолжаешь всё это переделывать.
Поэтому главный вызов — это именно выдержка и постоянство. Иногда действительно хочется всё бросить. У меня, например, весь процесс занял около двух лет. Это довольно длинный период, в течение которого ты должен постоянно быть в этом режиме.
Со временем начинаешь понимать, что нужно фиксировать буквально каждую профессиональную возможность. Если ты участвуешь в круглом столе, выступаешь на конференции, получаешь благодарственное письмо или награду — всё это нужно сохранять. Ты уже автоматически думаешь о том, что любое событие может стать частью твоего кейса, и стараешься это документировать. Именно из таких небольших шагов в итоге и складывается весь пакет доказательств.

— Были ли сложности с рекомендательными письмами?

— Да. Рекомендательные письма оказались непростым этапом. Сначала я обратилась к американцам, с которыми раньше работала и дружила. Но в итоге я получила отказ. Многие из них связаны с политикой, и из-за сложных отношений между странами они не захотели участвовать в этой истории. Честно говоря, мне тогда было очень обидно.
Тем не менее одно рекомендательное письмо написал человек мировой известности в США. Это было единственное письмо от американской стороны, но оно было очень значимым. В целом же у меня получилось собрать около двадцати рекомендательных писем. И это тоже была отдельная работа, потому что далеко не всем людям можно было прямо объяснить, зачем именно нужно это письмо. Приходилось аккуратно выстраивать коммуникацию, где-то объяснять частично, где-то просто просить рекомендацию. Возможно, это связано со спецификой моей работы и круга общения.

— Какие ресурсы использовали в работе над петицией?

— Я пользовалась платформой и просмотрела практически все материалы. Но, если честно, я не могу сказать, что глубоко погружалась в каждый раздел. Скорее я посмотрела общий вектор: какие критерии нужны, какие документы требуются. Я заполняла таблицы, постепенно прикладывала туда документы и шла по этому алгоритму. А уже потом Ольга проверяла, что сделано правильно, а что нужно доработать. То есть у меня был заданный вектор, и я просто двигалась по нему.
Что касается взаимодействия с командой, здесь у меня только положительные впечатления. У нас была общая группа, сотрудники всегда отвечали вовремя. Всегда можно было задать вопрос или записаться на консультацию. И, что для меня было очень важно, меня постоянно поддерживали и подбадривали, чтобы я не сошла с дистанции. За это я точно ставлю десять из десяти.

— Какие советы вы дали бы тем, кто собирается пройти этот путь?

— Первый и самый важный — учите английский язык. Да, формально для визы ЕВ-1А он не обязателен, но без языка невозможно быть тем профессионалом, которым ты являешься в своей стране. Причём нужен не просто разговорный английский, а профессиональный — особенно если речь идёт о бизнесе. Я сама много лет постепенно иду к этой цели.
Второй совет — просто начать. И делать это не столько ради визы, сколько ради себя. Нужно доказать самому себе, что ты профессионал в своей области. Если всё делать только ради визы, мне кажется, ничего не получится. Нужно работать над своим личным брендом, развивать себя, следовать определённому алгоритму профессионального роста.
У большинства людей, которые приходят в эту программу, уже есть достижения. Просто их нужно систематизировать, аккуратно собрать, как говорится, «причесать». Когда мне прислали видео моего распечатанного кейса, я была в полном шоке. Это была огромная стопка документов — доказательства всего того, что ты сделал за свою профессиональную жизнь.
Еще один важный совет — постоянно прокачивать свои навыки. Я, например, активно проходила онлайн-курсы на международных образовательных платформах. Там можно выбрать программы самых разных университетов, включая ведущие мировые вузы. Это могут быть краткосрочные профессиональные или бизнес-курсы, но по итогам ты получаешь сертификаты. И офицер видит, что ты не просто живешь в другой стране и мечтаешь о переезде, а уже получаешь образование в американской системе, развиваешься, поддерживаешь актуальными свои знания. Потому что дипломы, полученные двадцать лет назад, естественно, со временем устаревают. А так ты показываешь, что остаешься в курсе современных тенденций, понимаешь язык, учишься и готов работать в новой среде.
По критерию СМИ я бы посоветовала заключить договор с группой компаний РБК. За небольшую сумму вы получаете определённое количество слотов, в которые можно выпускать статьи. При этом можно сделать достаточно много профессиональных публикаций. Это могут быть интервью, экспертные комментарии или просто твое мнение по какой-то проблеме. Выходит гораздо дешевле, чем оплачивать каждую публикацию отдельно, при этом нет пометок, что это реклама. Плюс это полезно для профессиональной сферы и твоей работы в целом.
Когда я начинала этот процесс, я не очень верила, что у меня получится. Но я понимала, что даже если визу мне не одобрят, то я усовершенствую личный бренд и профессиональные качества. В какой-то момент я действительно работала больше на себя, на свой профессиональный имидж, параллельно не забывая, что готовлю кейс.
Поэтому у меня это всё происходило довольно органично: я просто продолжала работать, заниматься своими проектами и одновременно собирала доказательства для кейса.
Так что, главный совет — просто делать своё дело. Когда работаешь от души и развиваешься как профессионал, это в итоге всё равно складывается в сильный кейс. Я в первую очередь работала над своим личным брендом, и, возможно, именно поэтому всё и получилось.

— Что бы вы сказали себе в прошлом?

— Если бы можно было вернуться назад и дать совет самой себе, я бы сказала только одно — начать раньше. У меня был довольно длинный период сомнений. Я не верила, что всё это может получиться. Наверное, не нужно было так долго размышлять. Нужно было просто начинать и постепенно двигаться вперёд. Тогда всё могло бы случиться немного раньше.
Но в целом я считаю, что всё сделала правильно. И, если честно, до сих пор иногда не верю, что это действительно произошло. Но я очень довольна собой — это правда.
И, конечно, я очень благодарна компании и лично Ольге, которая вела меня весь этот путь и была рядом на протяжении двух лет. Хотя впереди еще остаются этапы — интервью, вопросы с заморозкой виз. Это сейчас, пожалуй, самая обидная часть. Но будем надеяться на лучшее.

— Как вы отреагировали, когда получили одобрение?

— Когда я получила письмо об одобрении, я просто заплакала. Видимо, в тот момент накопившиеся за два года нервы наконец дали о себе знать.
Я благодарна за то, что вообще дошла до конца этого пути. И благодарна самой себе за то, что доказала: я могу жить в стране с нормальной экономикой и возможностями для развития благодаря своим знаниям и опыту. Для меня это было очень важно. Я человек, который всегда старается идти вперед, и для меня принципиально важно было не сдаться и дойти до финала.
Понимание того, как изменится жизнь, если честно, пока очень туманное. Я не могу до конца представить, что будет. Но я понимаю, почему выбрала именно эту страну. Я там уже жила, у меня там много друзей, профессиональных коллег, людей, с которыми я работала и с которыми хотела бы продолжать сотрудничество. Я уверена, что жизнь изменится — и изменится сильно. Но надеюсь, что только в лучшую сторону. Мне кажется, иначе просто не может быть!

— Спасибо за уделенное время! Желаем удачи в США!